Главная \ Проба пера \ НЕ бойтесь идиотских мечтаний.

Проба пера

« Назад

НЕ бойтесь идиотских мечтаний.  12.10.2019 22:16

       - Здравствуйте, я бабушка, приятно познакомиться!..

      За окном солнце играло с пушистыми облаками. На лице не менее пушистые, черные ёршики бровей поднимались высоко над глазами, словно они сейчас отвесят смачный реверанс, пробегающей мимо дамочке, а затем и вовсе пустятся в безумную пляску по контуру моего лица.  Все потому что хорошее настроение так и хотело выпрыгнуть за рамки своего существования и форму моего тела. А телу сейчас было лучше всего! Если бы вы только знали, как ему было! Вы бы сейчас съежились, сбежались, скукожились и сделали все, чтобы быть им.   

    - Здравствуйте, я бабушка! Я не помню, когда  и как я стала бабушкой. Вчера я бегала с соседскими девочками и ловила бабочек в огороде, а потом моргнула -  и вот.

         Вместе со мной постарел и мой маленький домик. Кровать, что ранее  высоко подбрасывала меня к   смеющейся люстре, теперь покрылась пылью и вместо звонких песнопений уныло скрипит. И старый пес, который ещё вчера щенком, звонко лая, бегал за мной припрыжку по двору, теперь еле ковыляет в дом. Единственное, что мне остается: разглядывать скелет некогда красивой люстры и трогать пальцами растрепанный шалашик моих волос. 

           Я перестала принимать в моем стареньком  доме самых дорогих гостей. Иногда лишь впускаю Любовь, Веру, Надежду-на-Счастье. Я наливаю чай,  и мы беседуем о полярных медведях, о силе тока и о Достоевском. Однажды Надежда-на-Счастье спросила: 

- Ты мечтаешь? 

- Да, мечтаю. 

- Так расскажи же нам о чем! – затрепетали все гостьи сразу. 

- Моя мечта идиотская, – я была смущена таким интересом. 

- Не хочешь говорить, тогда нарисуй! - предложила Любовь. 

       Я взяла лист бумаги. Нарисовала маленький дом, весь в цветах дворик, детскую площадку и маму. На маму я потратила большую часть листа. У мамы были большие зелёные глаза, в которых помещался огромный лес. А вместо волос у нее были парусные корабли, что плыли в бескрайнем океане. Мамины руки и сердце были нежнее всех шелковых платьев на свете. А губы шептали только самые теплые слова и были вкусными, как молочный шоколад с начинкой из розовой карамели. Себя я нарисовала с ноготь в самом краю листика. Мама была рядом и качала меня на качелях. Шуршащие спины деревьев пели нам колыбельную. Лохматый, после сна,  маленький щенок лизал мне руку. 

         Когда-то, когда я была маленькой девочкой, мне казалось, что этот тёплый двор, и эти высокие качели, и этот весёлый лохматый щенок и есть  жизнь. И вот в тот самый заветный момент, когда маленькая девочка будет смеяться звонче всего, когда она будет болтать ножками веселее прежнего, когда малышка будет усыпана поцелуями ветра и ее волосы будет обнимать солнце, -  она упадет в объятья реальной и суровой жизни без прикрас. 

        Я не помню, как я  упала с качелей. Но я помню: в тот момент во всем маленьком домике   погас  свет,  завяли все цветы в мире, и во мне что-то сломалось... Мне не было больно. Даже после падения, лежа на земле, я улыбалась и понимала, что слово «боль»  глупое и жалкое.  Разве могут эти четыре буквы объяснить, что случилось со мной...

           Вечер,  в комнате пусто. Только старый пес под диваном грызёт кость. Я сижу одна за столом с пустыми блюдцами и  потрескавшимися чашками из-под чая. Гостьи исчезли. Я посмотрела на свои худенькие морщинистые руки.  Бабушка, мечтающая стать маленькой девочкой... Глупо. Старый кухонный шкаф разинул рот, ожидая очередную порцию  вымытой посуды, и я скормила ему свою идиотскую мечту.

         Перебравшись на диван,  укрываюсь теплым пледом. Вечер гасит свои фонари и что-то тихо шепчет на ушко, ласково убаюкивает... 

           Через несколько минут мой маленький приветливый  светильник, почти заснувший  на теплом окне и   сиявший мне призывным огоньком каждый раз,   когда я возвращалась после одинокой прогулки домой,  превратился в огромный факел и осветил мои ярко-рубиновые крылья, на которых я вылетела в окно. И вот уже пушистые и мохнатые снежинки прожигают мои ресницы и кончик языка.  Вдали - чёткий  силуэт. Такой знакомый... родной... Наверное, Бог. Он протянул  мне руку и сказал:  “НЕ бойся идиотских мечтаний. Пошли домой”.